Люди

"Осколки «неизвестных» войн."

aaa

«Экспонатам приказано гово­рить» — под таким заголовком в позапрошлом номере «Спецназа» был опубликован материал о созда­нии уникальной экспозиции, кото­рая разместится в новом здании Белорусского государственного музея истории Великой Отече­ственной войны. Со страниц жур­нала организаторы экспозиции …

"Горячее сердце разведчика Юшкевича"

ush3

Вечернее июньское небо разорвалось тревожными всполохами. Минск бомбили весь следующий день – все началось с налета огромной армады более чем сорока вражеских самолетов. В считанные мгновения город превратился в огромный костер. После бомбежки полыхали дома, …

"Нужны врачеватели солдатских душ"

tq

АФГАНСКАЯ тема сегодня везде — в газетах, выпусках теленовостей, на сайтах. Выходки американских сол­дат, протесты афганцев, угрозы тали­бов, теракты, новые виды оружия и экипировки войск коалиции… Ка­жется, молодое поколение о сего­дняшних событиях, натовских коммандос в …

Даты

14/10

1962
Начался «Кубинский ракетный кризис». Кеннеди в выступлении по радио заявляет, что СССР построил на Кубе ракетную базу. Он объявляет о начале морской блокады острова для предотвращения поставок на Кубу новых советских ракет …

13/10

13 октября
1960
Произошла первая авария ядерной установки (течь парогенератора ядерной энергоустановки) на атомной подводной лодке «К-8» в море. Экипаж с аварией справился, лодка самостоятельно вернулась на базу.
1944
Войска 2-го (генерал армии И.И. Масленников) и 3-го …

12/10

12 Октября
1982
Выведением на орбиту 3 космических аппаратов (Космос-1413, -1414, -1415) Военно-космические силы приступили к созданию космической навигационной системы второго поколения «Глонасс».
1967
Верховный Совет СССР принял Закон о всеобщей воинской обязанности, которым, в …

Медиа

Фото недели
 

Последние комментарии

  • Загрузка...
  • 12:06 07.11.12
    Автор:  admin
    Рубрика: Журнал Спецназ,Лента новостей,Лента новостей 2,Люди

    АФГАНСКАЯ тема сегодня везде — в газетах, выпусках теленовостей, на сайтах. Выходки американских сол­дат, протесты афганцев, угрозы тали­бов, теракты, новые виды оружия и экипировки войск коалиции… Ка­жется, молодое поколение о сего­дняшних событиях, натовских коммандос в Афганистане знает гораздо больше, чем о той войне, что вел «за речкой» Советский Союз. Кто—то скажет: дела давно минувших дней, все забы­вается… Но ведь и тогда, в 80—е, мало кто знал горькую правду об афганской кампании…

    В числе не­многих знавших истину о траге­дии был и я — офицер, находившийся в ДРА как представитель секретной спецслуж­бы. Для меня это было очень важное время переосмысления многих вещей. До Афганистана, как и многие другие сотрудники КГБ, проходив­шие специальную подготовку, верил в справедливость действий высшего партийного руководства. Но когда я попал в Кабул еще до штурма дворца Амина, а затем принял участие в различных операциях сек­ретного характера (да еще и под фла­гом разных государств, попадая в раз­личные переплеты), идеализация вы­полнения интернационального долга претерпела определенные изменения. В частности, разочаровался в преж­них представлениях о Советской Армии, подготовленности войск, их тыловом обеспечении. Прояснились для меня существенные узкие места в действиях во­енных, воз­никла тревога за судьбы сол­дат, оказав­шихся в плену у моджахедов.

    Находясь и в стане мя­тежников, и среди своих, я сравнивал со­стояние «духов» и наших бой­цов. Мое уча­стие в меро­приятиях по освобождению ребят из плена вроде было понятно, оправданно, но руши­лись стереотипы, возникали вопросы: для чего нужно такое испытание этим мальчишкам, почему на наше поколе­ние выпала такая доля? И когда нако­нец закончится эта война?

    Во время одной из передышек, после возвращения из банды для по­лучения нового задания, я написал подробный отчет в 1-й Главк КГБ. Изложил свое видение проблем воюющих сторон, состояния работы с пленными, описал ситуацию в неко­торых бандформированиях, особенно из числа «непримиримых» — их внут­ренние противоречия и степень под­готовленности. Кроме того, в отчете содержался мой анализ состояния армии — от материального обеспече­ния войск до морально-психологиче­ской, боевой подготовки личного со­става.

    По возвращении в Союз после вся­ких награждений мне в Главке показа­ли мой засекреченный отчет, и новый руководитель секретного подразделе­ния сказал: «Ты все написал честно и правильно, такие вещи встречаются на любой войне».

    Несколько позже мне стало извест­но, что по информации КГБ (за осно­ву был взят мой отчет) Генштабом была проведена кропотливая работа по анализу и изучению морально-психологического климата в армии. Было исследовано более 2.000 бойцов, воевавших в Афгани­стане.

    Выявилась удручающая картина. В составе ограниченного контингента советских войск служили в основном ребята, призванные из сел, райцент­ров. Из более чем 2.000 военнослужа­щих не было ни одного сына предста­вителя партийного аппарата, 70 про­центов воинов-интернационалистов — дети рабочих и крестьян, 20 про­центов — из семей мелких служащих. Около 30 процентов исследованных солдат плохо говорили по—русски. Но самое главное, большинство из тех двух тысяч психологически не были готовы к такой войне.

    Любая война имеет свою специфи­ку. Однако переживать боевые действия в Афгане было очень тяжело. События «за речкой» стали первой за долгие годы локальной войной, кото­рая велась нами за рубежом. Одно дело, когда враг напал на твою страну и ты защищаешь свой дом, семью, и совсем другое, когда именно ты по непонятным причинам оказываешься на неизвестной территории. Да еще отправляют туда далеко не всех, а только тех, кому выпала «удача» до­расти до 18 — 19—летнего возраста. И солдат понимает, что сверстники живут в мирной стране, ходят на танцы с девушками, празднуют дни рождения, учатся и работают, а он в это же время должен каждый момент рисковать жизнью.

    Осознание того, что воевать, выжи­вать приходится непонятно за что, приходит позже. После того как исче­зают последние иллюзии об интерна­циональном долге, у человека возни­кает так называемое военное созна­ние. Известно, что в любой армии солдат начинает воевать не сразу, а становится настоящим бойцом, когда выживает в первых столкновениях с врагом, видит смерть или ранение то­варища. И понимает, что война — не игра, что здесь действует один закон: либо убьешь ты, либо убьют тебя. Борьба за выживание вытаскивает из глубин подсознания потаенные ин­стинкты, мобилизует психические и физиологические резервы организма.

    Известно, что воспитать хорошего солдата тяжело, провести его через боевые действия, сделать профессио­нальным военным очень дорого, но вернуть его потом к мирной жизни еще тяжелее и сложнее. Ведь любая война, на мой сегодняшний взгляд, — «эпидемия аморальности». Там воз­никает ситуация санкционированно­го убийства. Мародерство, грабежи, кровавые разборки возникают, когда войска вступают на территорию ино- культурного, иноязычного противни­ка. А в отношении к чужаку, да еще враждебно настроенному, как думают на войне многие, все позволено.

    Еще в 80—е годы неоднократно поднимался вопрос о реабилитации «афганцев», даже была предпринята неудачная попытка хоть немного адаптировать воевавших парней, соз­дать для них некий переходный пе­риод. Войска, участвовавшие в бое­вых действиях, направлялись в учеб­ные центры, где солдаты, видевшие смерть «за речкой», служили под ру­ководством офицеров, пороху не ню­хавших. Естественно, что бывалые бойцы таких командиров ни в грош не ставили. Представьте себе: старлеи и капитаны раньше работали только в учебках и вдруг к ним приходит рядо­вой, сержант, закаленный в боях фи­зически и психологически, а еще — озверевший и усталый. И требует к себе внимания и уважения.

    Многие такие ребята так и не смог­ли найти себя в мирной жизни из—за пресловутого «афганского синдро­ма»…

    Люди возвращались с войны, меч­тая о том, что теперь в их жизни на­чнется что—то новое — более честное, чистое, благородное. А тут — разгар перестройки, распад страны, период первичного накопления капитала. «Афганцы» попадают в среду, где их никто не ждет, не почитает и не ува­жает, как ветеранов Великой Отече­ственной. Более того, при устройстве на работу боевой опыт воспринимает­ся как фактор определенного риска. Окружающие шарахаются от прямолиней­ности, взрыв­ных характе­ров, непред­сказуемости поведения прошедших Афган. А вот куда их легко брали, так это в охранные структуры, в полукрими­нальные и от­кровенно кри­минальные формирования. У вчерашних воинов оставалось острое ощущение поте­рянной юности, они старались полу­чить от жизни все, что было недопо­лучено в годы армейской службы. Кроме того, давал о себе знать такой психологический феномен: выжив­ший ветеран должен жить на полную катушку «и за себя, и за того парня, который не дожил до этих дней».

    Все это приводило к психологиче­ской травме. И нет у человека шанса на то, что со временем душевные раны зарастут. К сожалению, по­сттравматический синдром в той или иной степени проявляется у всех, а именно афганский синдром достаточ­но специфичен. Речь идет об элемен­те психопатизации личности, раскре­пощении низменных страстей, по­требностей. При этом моральная планка в отношениях между братьями по оружию становится очень высо­кой, идет четкое разделение всех окружающих на «своих» и «чужих».

    «Афганцы» — достаточно замкну­тая среда, в которой действует обяза­тельная взаимовыручка во всех обла­стях. Однако известно, что посттрав­матические синдромы не имеют тен­денции к исчезновению. Наоборот, с течением времени в большей части случаев синдром усиливается. Ожида­ние того, что пройдет 25 лет и все за­будется само собой, не оправдывает­ся. Синдром будет идти по нарастаю­щей и требовать коррекции независи­мо от того, как изменяется жизнь в обществе и социального статуса вете­рана боевых действий. Возможности самоизлечения есть, но они не на­столько велики. Как показывает практика, обычно нарушения психи­ки только прогрессируют.
    Однако нормальной системы реа­билитации ветеранов по—прежнему нет. По—моему, у нас даже нет такого понятия, как необходимая доступ­ность социально-психологи- ческой реаби­литации. Да, есть отдельные структуры с психологиче­скими служба­ми. Но лишь единицы «аф­ганцев» спо­собны оплачи­вать такого рода помощь: дорого. Психо­лог работает с самым слож­ным природ­ным «материалом» — человеческой душой, в день специалист способен принять лишь 4 — 6 пациентов. Да и сами аналитики нуждаются в посто­янной поддержке коллег, психотера­пии. Ведь «афганцы» делятся не шу­точками и прибаутками, а накопив­шимися горькими, страшными, ужас­ными ощущениями…

    Статистики по нынешним «афган­цам» нет, а даже если и есть, то недо­ступна. Сколько ветеранов Афгана получают помощь, сказать невозмож­но, но известно, что у воинов-интер­националистов возникают сложности даже с протезированием. Что уж гово­рить о таких эфемерных для многих чиновников понятиях, как душевное состояние! Поэтому сегодня подго­товка «специалистов по солдатской душе» оставляет, на мой взгляд, же­лать много лучшего.

    Реабилитация — дорогостоящее ме­роприятие, доступное лишь для бога­ тых стран. Скажем, в США в конце 80-х годов совокупный бюджет орга­низаций, которые осуществляли пси­хологическую помощь ветеранам вьетнамской войны, составлял 4 мил­лиарда долларов. Сумма неподъемная и для СССР, и ныне для нашей стра­ны.

    Реабилитация в Соединенных Шта­тах исходит из очень позитивных кри­териев. Американцы давно поняли, что оказывать психологическую по­мощь намного выгоднее, чем держать ветеранов боевых действий в тюрьмах за то, что они натворили. К тому же специалистам было точно известно, что количество самоубийц, наркома­нов, алкоголиков, разведенных, пре­ступников именно среди ветеранов Вьетнама в несколько раз превышало средний уровень по стране. Кроме того, ученые исходили из совершенно очаровательного, на мой взгляд, факта: пришли к выводу, что самой главной реабилитационной системой является семья, и приняли решение об обеспечении жен бывших солдат бесплатной психологической и меди­цинской помощью. Ведь именно этим женщинам приходится первыми при­нимать на себя удар посттравматиче­ского синдрома мужа, тащить долгие годы тяжкий психологический груз: все ночные кошмары супруга, ссоры, раздоры, непонимание…

    Но такая система, повторюсь, зара­ботала в богатой стране — США. Нам она пока не по карману, и я не виню наше руководство за отсутствие по­добных подходов к реабилитации «афганцев». Но, возможно, для вои­нов-интернационалистов что-то может сделать не только государство, но и общество?

    Я бы хотел, чтобы общество по­смотрело на них по-другому. Это люди, которые пережили нелегкую юность. Если понять их, принять все их тревоги, то мы увидим преданных, смелых, социально активных, гото­вых участвовать в перспективных проектах граждан. Их пока скрытую, но мощную внутреннюю энергию не­обходимо только направить в нужное русло. У «афганцев» есть огромная жажда жизни, и вдобавок — это дале­ко не старые мужчины. Они умеют переносить тяготы и лишения, спо­собны преодолевать любые препят­ствия.

    …Ту войну часто называют неспра­ведливой. Но в ней было место ге­роизму выживших и павших. Про­шлое и настоящее заслуживают наше­го уважения.


    Журнал Спецназ. Владимир Гарькавый. Полковник в отставке, участник боевых действий в Афганистане.

    Похожие материалы

    Comments are closed.