Люди

"Осколки «неизвестных» войн."

aaa

«Экспонатам приказано гово­рить» — под таким заголовком в позапрошлом номере «Спецназа» был опубликован материал о созда­нии уникальной экспозиции, кото­рая разместится в новом здании Белорусского государственного музея истории Великой Отече­ственной войны. Со страниц жур­нала организаторы экспозиции …

"Горячее сердце разведчика Юшкевича"

ush3

Вечернее июньское небо разорвалось тревожными всполохами. Минск бомбили весь следующий день – все началось с налета огромной армады более чем сорока вражеских самолетов. В считанные мгновения город превратился в огромный костер. После бомбежки полыхали дома, …

"Нужны врачеватели солдатских душ"

tq

АФГАНСКАЯ тема сегодня везде — в газетах, выпусках теленовостей, на сайтах. Выходки американских сол­дат, протесты афганцев, угрозы тали­бов, теракты, новые виды оружия и экипировки войск коалиции… Ка­жется, молодое поколение о сего­дняшних событиях, натовских коммандос в …

Даты

14/10

1962
Начался «Кубинский ракетный кризис». Кеннеди в выступлении по радио заявляет, что СССР построил на Кубе ракетную базу. Он объявляет о начале морской блокады острова для предотвращения поставок на Кубу новых советских ракет …

13/10

13 октября
1960
Произошла первая авария ядерной установки (течь парогенератора ядерной энергоустановки) на атомной подводной лодке «К-8» в море. Экипаж с аварией справился, лодка самостоятельно вернулась на базу.
1944
Войска 2-го (генерал армии И.И. Масленников) и 3-го …

12/10

12 Октября
1982
Выведением на орбиту 3 космических аппаратов (Космос-1413, -1414, -1415) Военно-космические силы приступили к созданию космической навигационной системы второго поколения «Глонасс».
1967
Верховный Совет СССР принял Закон о всеобщей воинской обязанности, которым, в …

Медиа

Фото недели
 

Последние комментарии

  • Загрузка...
  • 10:32 01.16.15
    Автор:  admin
    Рубрика: Лента новостей,Лента новостей 2

    «Прочитал на одном дыхании…»надеемся, так выскажутся многие наши читатели, ознакомившись с воспоминаниями боевого офицера- «афганца», нашего земляка Сергея Зинченко. Впрочем, чтение мемуаров будет достаточно долгим – публикация заметок из военного блокнота запланирована нами на несколько номеров вперед. Ведь составлено повествование, которое наверняка никого не оставит равнодушным, в жанре дневниковых записейлишенных пафоса, но ярких, эмоциональных и предельно откровенных, местами не лишенных грубого военного юмора, вполне объяснимого цинизма, местами – просто шокирующих.


    …Старшим лейтенантом с 1981 по 1982 год Сергей Зинченко проходил службу в афганской провинции Газни в должности командира разведвзвода разведывательной роты 191-го мотострелкового полка 40-й армии… Были тяжелые бои, спецоперации, был излом судьбысуд, расстрельный приговор, ташкентская тюрьма, годы заключения… Некоторые подробности о драме, которую довелось пережить автору предлагаемых вам воспоминаний, желающие могут узнать из документальной короткометражки «Зазеркалье афганской войны», доступной на сайте YouTube. Но, как нам кажется, лучше, чем сам Сергей Иванович, о его судьбе, боевых товарищах, его человеческом и офицерском опыте вам не расскажет никто…

    ВОТ мне товарищи говорят: «Пиши книгу». А с чего начать? Кому-то инте­ресно, как я убил своего первого душ­мана, кому-то, как вообще не сошел с ума в подвале камеры смертников Таш-тюрьмы. А я, пожалуй, начну с того мо­мента, когда я понял, что буду воен­ным. Мой папа, именно папа, а не отец (это понятие вообще должно быть свято для каждого, кто уважает память своих родных), был одним из замеча­тельнейших людей нашего времени, именно его памяти я и посвящаю эти страницы.

    …Стать военным в семье военного немудрено. Вся моя жизнь от рождения на заставе в Киргизии до поступления в Киевское ВОКУ была связана с арми­ей, а мама всегда была рядом с папой и с нами — мной и сестрой. Святая. Когда мы смотрим фильм «Офицеры», я знаю — это фильм о судьбе моих ро­дителей. Так что, пожалуй, начну с того разговора, что состоялся у меня с папой накануне выпускных экзаменов в школе.

    — Пора, сын, подумать, в какое учи­лище будешь поступать.

    —                 Может, в военно-морское.

    —                 Море — это красиво, авиация — романтично, десант и танкисты — пре­стижно, но до земли далеко, а вот пехо­та к ней всех ближе.

    -и- Значит, общевойсковое?

    -Да.

    - А какое?

    Давай подумаем, что у нас побли­же к Минску.

    —                 Московское и Ленинградское ВОКУ.

    —                 А что, если киевское? Мы же все же украинцы. И родных в Киеве хвата­ет, если что, будет к кому в гости зайти.

    На этом и порешили. Пролетели вы­пускные экзамены, военкоматовские комиссии, и вот я уже еду с папой и мамой в аэропорт. Первый раз в своей жизни я самостоятельно лечу в не­известный мне город.

    Киев встретил ливнем. Сел в первый подошедший троллейбус и попытался выяснить, как доехать до ВОКУ. Одна­ко пассажиры были мало милитаризо­ваны, и только благодаря водителю я добрался до училища мокрый до ко­стей, но довольный. Как всегда на юге, дождь прекращается, как только ты весь промокший оказываешься под крышей, мой случай не был исключе­нием. Училище поразило порядком, чистотой, монументальностью и свер­канием красно—желтых погон курсан­тов. А когда мы, абитуриенты, сдав боль­шую часть экзаменов, увидели выпуск офицеров, я четко понял — буду учить­

    ся только в этом училище. Настолько это было великолепное зрелище. Я недобрал полбалла для поступле­ния, и на мандатной комиссии мне предложили поехать в Васильковское среднетехническое авиационное учи­лище.

    —                 Нет, товарищ генерал, я в следую­щем году буду поступать только в ваше училище. Год работы в родной школе лаборан­том кабинета физики пролетел со сви­стом. 1де с репетиторами, где сам, где с бывшими учителями я подготовился так, что сдал вступительные в училище с хорошим опережением проходного балла.

    «Крепись, курсант…» ,

    —                 РОТА, 45 секунд подъем!!!

    Господи, эта команда на протяжении четырех лет была, пожалуй, самой гнус­ной. Даже два наряда вне очереди вос­принимались куда спокойнее и первые два года привычнее.

    —                 Строиться на асфальт! Форма одежды номер два, — гнусавил голос старшины. И мы сломя головы летели с голым торсом на прилегающую к ка­зарме аллею.

    —                 Рота, бегом! Отставить! По коман­де «бегом» руки сгибаются у локтях, товарищи курсанты. Рота, бегом!!! Ма—арш!

    И, как цирковые лошади по кругу (а круг—то всего три километра), 180 мо­лодых организмов рванули в свой пер­вый круг. Уже где-то у столовой (при прохождении первых 500 метров) рота понесла первые потери. «Я больше не могу», — не то сказал, не то проблеял маленький, в тот момент еще 15—лет­ний, Толик Степура.

    Конечно, его подхватили крепкие комсомольские руки ближайших това­рищей, пожалевших о своем патриоти­ческом порыве буквально через сто метров. Но вот он, долгожданный спортивный городок.

    Только здесь на середине дистанции под то же самое гнусавое «разь, два, тры, чатыры» можно было, затеряв­шись в строю, отдышаться, не вздымая руки вверх и не роняя их же вниз. Но не тут-то было:

    —                 Па—а—авзводно разайтися по сна­рядам!

    Хорошо если это был турник, тут я мог подтянуться сорок раз не напряга­ясь — папина школа. Даже брусья не так страшны, техника почти та же. Но конь (еще с первого прыжка в школе), принявший на себя мое не совсем сформировавшееся мужское достоин­ство, отбил всякое желание к полетам. Но везло не всегда.

    Обычно после очередного налета на коня предстояла обратная дорога, и те­перь мало кто хотел бежать рядом с Толиком. Себя бы донести. Но дорога домой (а домом нашим стала казарма) всегда легче, если это дорога не из от­пуска. Хотя тогда мы еще даже не пред­ставляли, что такое дорога в отпуск и тем более обратно.

    …Начались курсантские будни. Подъемы следовали за отбоями гораздо быстрее, чем мечталось. Наряды на ра­боту и службу (вне очереди) сыпались как из рога изобилия.

    Достаточно было последним выле­теть из казармы на построение — и:

    —                 Таварыш курсант, выйдите из строю, два наряды на работу.

    —                 Есть два наряда.

    Чередование нарядов происходило весьма плавно. После занятий и само­подготовки группа «энтузиастов» полу­чала боевую задачу на уборку туалетов и прочих укромных мест казармы. Как правило, по принципу «от этой стенки и до отбоя». На следующий день после занятий выделялось четыре часа на подготовку к наряду по роте, из них три часа на изучение устава караульной службы, полчаса на сдачу экзамена старшине и полчаса на подготовку внешнего вида.

    Заступление в наряд — тема отдель­ная. Меняли друг друга чаще всего одни и те же составы отличников бое­вой и, что весьма важно, политической подготовки.

    —                 Ну что, Вова, пойдем приму у тебя туалет, как ты у меня вчера.

    А сдал я ему этот стратегический объект не вчера, а сегодня в 2 часа 45 минут утра. И Вова, предчувствуя бес­сонную ночь, поник и двинулся в нуж­ном направлении.

    —                 Начнем по описи. Итак, писсуары 12 штук. Есть.

    —                 Откуда? Ты же мне вчера сдавал И, 12—й еще на курсе «молбоя» раско­лоли.

    —                 Не знаю, не знаю — в описи 12 пгг. Пошли дальше: унитазы 10 штук (ну эти даже ломом не расколешь, вмуро­ваны в бетон по самую заборную горло­вину). Переходим в соседнюю залу.

    —                 Погоди, ты по чистоте проверь.

    —                 Сначала по описи, потом по каче­ству.

    —                 Так их же сейчас зас… Я уже час никого в туалет не пускаю.

    —                 Все по порядку,         ка—ак вчера—а—а—а, вспоминаешь?

    —                 Серега, я ведь тебя завтра меняю.

    :. А я тебя послезавтра.

    —                 У—у—у, когда же это кончится.

    —                 Я полагаю, где-то через 1.348 дней, через 3 года и 9 месяцев. Ладно, писсуар прощаю, толчки и умывальни­ки в порядке. А это что?

    —                 Как что? Мухи.

    —                 В описи не значатся. Убрать.

    —                 Ты что?

    —                 Ладно, шучу, пусть живут до зав­тра. Наряд принял.

    —                 Серега, ты это… За вчерашнее не того… Ну, в общем, я был не прав.

    —                 Вовчик, мне бабушка говорила: «Добро возвращается десятикратно, а зло стократно». Тут без высшей матема­тики все ясно.

    —                 Это точно. Ну я пошел.

    —                 Крепись, курсант, ты будешь лей­тенантом и сможешь обеспечивать жену, и не одну. Двигай.

    Так, в общем—то без злобы, но и не без понтов, проходили наши будни. Бывало всякое. Самоволки, драки с танкистами (причем только с ними, хотя в Киеве было еще шесть военных училищ), побеги от патрулей, погони за самовольщиками (когда сами в патру­ле). Увольнения в город чаще всего за­канчивались выпивкой с девицами и очередным нарядом на службу. Так ведь ради службы мы и выбрали эту профес­сию!

    Правда, чему—чему, а профессии нас обучали замечательнейшие педагоги и отличные командиры, начиная от взводных (порой вчерашних выпускни­ков) и заканчивая всеобщим любим­цем, героем курсантских анекдотов, на­чальником училища генерал-лейте­нантом Ляшко Вениамином Иванови­чем.

    Будучи курсантами, мы не осознава­ли всей меры ответственности, которая лежала на плечах наших отцов—коман­диров. Сколько кровушки мы их попи­ли, сколько бывших и будущих ин­фарктов на нашей совести. Низкий по­клон им всем. Это благодаря их трудо­любию, терпению и мудрости наша вторая рота численностью в 182 штыка в полном составе прошла от присяги до выпуска.

    Все мы учились…

    УЧЕБА — тема отдельная. После бессонной ночи в наряде на работу высшая математика воспринималась сквозь сон весьма абстрактно. Однако на занятиях по огневой под­готовке у майора Усова не заснешь, вме­сто указки он пользовался сменным стволом пулемета Калашникова. Сколько столов он переломал, пока мы научились спать с открытыми глазами…

    А строевая!..

    —                 Раз, два, три, четыре, пять, шесть­десят один, шестьдесят два.

    И не дай бог у кого-то на счете «сорок пять» дрогнула поднятая над плацем на высоте 50 сантиметров нога.

    —                 Сорок пять, раз, два, три, шестьде­сят два. Товарищи курсанты, строевая подготовка это вам не высшая матема­тика, здесь головой думать надо!

    Может быть, именно поэтому на всех четырех парадах (за мою бытность) наше училище получало всегда самую высокую оценку.

    Любимые занятия — тактика. Осо­бенно под руководством подполковни­ка по фамилии Пятница.

    —                 Товарищи курсанты, в этом бере­зовом ельнике сосредоточилась четвер­тая пехотная дивизия армии США. Ваша задача силами двух взводов уни­чтожить противника и занять оборону на горе Лысая, удерживая ее до подхода главных сил.

    «Ура—а—а—а…» — рванули воздух шестьдесят молодых луженых глоток. И сто двадцать кованых сапог понеслись в сторону Лысой горы. Конечно, дивизия США в лице каптерщика Люльченко, лениво бросавшего в нашу сторону взрывпакеты, была опрокинута на зад­ницу и сдалась за сигарету «Вечерний Киев». Через минут двадцать, когда по­доспел Пятница, мы успели набрать для него с ведро отличных подосинови­ков.

    Но не все так радужно в этом мире. Есть еще и полковник Жук.

    Товарищи курсанты, в учебных ла­герях Вестпоицда на полях тактической и огневой подготовки разбрасывают трупы животных, дабы приучить буду­щих офицеров спокойно воспринимать трупный запах. Я обратился к началь­нику училища с предложением исполь­зовать этот заокеанский опыт в наших условиях. Но, к сожалению, пока полу­чен отказ.

    «Ху», — выдохнули шестьдесят гло­ток.

    —                 А сейчас вводная. В русло реки Ирпень (глубина не более метра, шири­на не более двух метров. — Прим, авт.) входит 6—й флот армии США. Ваши действия. Курсант Броварский!

    —                 Есть! Занимаем оборону на правом берегу. Забрасываем вражеский флот гранатами РГД—5 и массированным огнем уничтожаем живую силу против­ника.

    — Отлично. Встать в строй. Следую­щая вводная. За вон той дорогой в ка­наве заняла оборону мотопехотная ди­визия бундесвера. Ваша задача силой двух взводов по-пластунски добраться до дороги и через протоки (две трубы диаметром один метр, наполовину за­полненные протекающим ручьем) вор­ваться в канаву и уничтожить против­ника. Ложись. Выполнять приказ.

    До дороги было метров сто — сто двадцать. И мы в новых шинелях по первому мокрому снегу и грязи пополз­ли к дороге. Конечно, Жук оказался возле труб раньше нас. И когда мы на­конец с криками «ура—а» ринулись по пояс в воде в эти трубы, следом полете­ли взрывпакеты. Пользу этого занятия я ощутил только в 81—м году в кяризах Афгана. А тогда уже в машине, везшей нас в училище, мокрых и промерзших до костей, я не буду передавать, как мы оценили окончившееся занятие. Но тем, кто шел в этот день в увольнение, шинели пришлось одалживать у «ли­шенцев» (лишенных по каким-то при­чинам права на увольнение).

    Пожалуй, самым любимым предме­том для всех была огневая подготовка. Умение с закрытыми глазами разбирать и собирать оружие, вести огонь на мер­цающие огни и звук, молниеносно пе­реключаться с автомата на гранатомет или орудие БМП, умелое владение КПВТ и ПКТ, метание всех типов гра­нат на меткость и дальность — все это мы оценили только в тех далеких и в ту пору неизвестных нам афганских горах.

    А пока…

    *— Товарищ курсант. Плотнее яйца к земле прижимай. Правая нога является продолжением приклада. Что вы жму­ритесь при стрельбе? Вы должны со­

    провождать полет пули от ствола до цели и корректировать следующий вы­стрел. Одиночными по грудной мише­ни — огонь!

    Легко сказать не жмуриться, когда, во-первых, грохот, во-вторых, порохо­вой дым, в—третьих, гильза со свистом и лязганьем затвора летит неизвестно куда, а кажется, прямо в правый глаз. Но на. то она и наука. Уже на втором—третьем практическом занятии мы научились не только попадать в фа­неру, на которой крепились мишени, но и набирать свои первые очки.

    —                 Курсант Зинченко стрельбу закон­чил, оружие разряжено, поставлено на предохранитель.

    *— Курсант Броварский стрельбу за­кончил, оружие разряжено, поставлено на предохранитель.

    —                 Курсант Требунский стрельбу за­кончил, оружие разряжено, поставлено на предохранитель.

    — К мишеням бего—о—ом. Ма—арш.

    Прибежали.

    —                 Итак, Зинченко: два в «молоко» на уровне головы, одна прямо в лоб, шесть в груди и две в «молоко» на уровне груди. Итого одиннадцать, а сколько патронов было в магазине?

    —                 Девять, товарищ майор.

    —А три лишних, откуда, я вас спраши­ваю? — Не могу знать, товарищ майор, может, ветром нанесло, от соседей.

    —                 Ладненько. Проверим Броварского: три в голову, две — левая половина, одно «молоко» слева, три — правая по­ловина, одна «молоко» справа. Итого десять. И вам ветром нанесло?

    —                 Не могу знать, товарищ майор.

    Так. Посмотрим, что там курсанту Требунскому навеяло. Понятненько, откуда ветер дует… Ты бы, Вова, пока я с этими гвардейцами разбирался, мог хоть одну дырку гвоздем в мишени пропороть. Разгильдяй. На огневой рубеж бего—ом. Марш.

    Стрельба из автомата — дело увлека­тельное, но ни в какое сравнение не идет со стрельбой из движущихся БМП. Только на третьем курсе, в весен­них лагерях, нам разрешили использо­вать механизм автоматического заря­жания орудия «ГРОМ». А так три года вручную вырываешь выстрел из креп­ления и, помня по рассказам о чьих-то отсеченных пальцах, ладонью досыла­ешь выстрел в казенник. И все это при движении от исходного рубежа к рубе­жу открытия огня. Каждый из этих ру­бежей, на свою беду, обозначался бе­тонными столбиками с фонарями соот­ветственно желтого и красного цвета.

    Дневные стрельбы. В прицеле четко виден танк — «цель номер раз».

    —                 Стой, вижу цель!

    БМП замирает как вкопанная, вы­стрел, дым, гарь, машина срывается с места в тот момент, когда снаряд поки­нул ствол. А дальше…

    —                 Стой, пулемет.

    Мгновенная остановка — и ты ви­дишь, как очередь твоих трассеров чуть ли не по диагонали рассекает пулемет­чика, тут же вскидываются и полетели по полю «бегунки» — имитация пехо­ты. Малость упреждения — и вот и они сбиты. Еще сто метров — и мы на рубе­же прекращения огня.

    «Экипаж номер один стрельбу окон­чил. Орудие и спаренный пулемет раз­ряжены», — докладывает командир экипажа на вышку.

    —                 Экипажи, на исходную… Экипа­жи, к машине, ко мне бегом марш. До­ложить результаты стрельбы.

    —                 Товарищ майор, курсант Петришин выполнял третье упражнение для ведения огня из вооружения БМП днем. Результат стрельбы. Цель номер один — танк: поражена с первого вы­стрела. Цель номер два — пулемет: по­ражена. Цель номер три — группа пехо­ты: поражена. Командир экипажа кур­сант Зинченко.

    Все экипажи доложились.

    —                 Молодцы, отлично отстрелялись. Командиры экипажей, поменялись ме­стами с наводчиками—операторами. К машине. По машинам. К бою.

    И так изо дня в день, из года в год.

    Я не случайно так подробно описы­вал дневную стрельбу. Бывали эти упражнения и ночью. Правильнее ска­зать: осенними вечерами, когда уже в 19 часов хоть глаз выколи.

    …Мы прибыли на полигон для стрельбы после взвода первой роты. Им осталось сделать заезда два или три. Но не тут-то было.

    Пока мы, лениво покуривая, справа от командной вышки, делились воспо­минаниями о последнем увольнении, очередные экипажи ринулись к маши­нам. И все бы ничего — первые трассе­ра из ПКТ средней машины легли ров­нехонько по красному фонарю рубежа открытия огня правой машины. Сле­дующая очередь расколола желЛый фо­нарь исходного рубежа.

    —                 Спасайся, хлопцы! Он сейчас ищет танк и «бегунки».

    Всех как ветром сдуло в окопы для стрельбы, лежа, с колена и стоя. Что значит — выучка! За доли секунды возле вышки никого не осталось. Толь­ко над полигоном грохотал голос май­ора Усова:

    —                 Стой! Прекратить огонь! Разря­дить оружие! Экипажи! На исходную!

    Он так орал, что экипажи услышали его не через рацию, а сквозь шлемофо­ны. Огонь прекратился. Машины на полном ходу рванули на исходную. Ночных стрельб для нашего взвода не получилось. А жаль, ведь еще столько фонарей остались нетронутыми. Но Усову было уже не до занятий. Мы за­грузились в «Урал», а взводу первой роты была поставлена боевая задача — совершить марш-бросок от стрельбища до лагеря через КП тактического поля. Это крючок километров этак 12! Отме­титься у дежурного на КП и не позднее чем через час доложить о прибытии лично Усову в расположении лагеря.

    Надо отдать должное ребятам из пер­вой — они прибыли в расположение через 30 минут, спокойно поужинали и ровно через 20 минут строевым и с пес­ней проследовали к офицерскому об­щежитию для доклада. Усов был при­ятно удивлен бодрым видом бойцов и сменил гнев на милость. Он не мог даже предположить, что проштрафив­шиеся бойцы остановили запоздалый колхозный «зилок». Водила попытался отнекиваться, но оружие в руках и обе­щание купить в селе Старое самогона не только себе, но и ему отмели все со­мнения по поводу маршрута и скорости движения по ночному лесу до КП и далее до лагеря. Метров за сто до лагеря взвод спешился, рассчитался с водилой и с выражением огромной усталости и обиды на сухих рожах унылой трусцой двинулся к воротам лагеря.

    …Подобных приключений за четыре года было столько, что не хватит объе­ма БСЭ. Конечно, сейчас, когда огля­дываешься в прошлое, удивляешься, как таким разгильдяям можно было вручать погоны лейтенантов, а тем более доверять молодых солдат.

    Однако практика показала, что боль­шинство орденоносцев и Героев Совет­ского Союза вышли именно из таких «разгильдяев».

    И вот они — последние часы в род­ном училище.

    Училище!       Равня—я—яйсь!

    Сми—и—ирно! Выпускной батальон прямо. Остальные на пра—аво. Одного линейного дистанция.    Ша—агом

    ма—арш. Счастливый путь вам, сынки.

    «Вот и—и—и—и все!» — рявкнули, проходя мимо трибуны, триста лейте­нантских глоток, и мы метнули над строем кучу мелких монет — на буфет первокурсникам. Которые (как и мы че­тыре года назад) с восхищением и доб­рой завистью смотрели на уходящих во взрослую жизнь вчерашних курсантов…

    Продолжение следует

    Похожие материалы

    Comments are closed.