Люди

"Осколки «неизвестных» войн."

aaa

«Экспонатам приказано гово­рить» — под таким заголовком в позапрошлом номере «Спецназа» был опубликован материал о созда­нии уникальной экспозиции, кото­рая разместится в новом здании Белорусского государственного музея истории Великой Отече­ственной войны. Со страниц жур­нала организаторы экспозиции …

"Горячее сердце разведчика Юшкевича"

ush3

Вечернее июньское небо разорвалось тревожными всполохами. Минск бомбили весь следующий день – все началось с налета огромной армады более чем сорока вражеских самолетов. В считанные мгновения город превратился в огромный костер. После бомбежки полыхали дома, …

"Нужны врачеватели солдатских душ"

tq

АФГАНСКАЯ тема сегодня везде — в газетах, выпусках теленовостей, на сайтах. Выходки американских сол­дат, протесты афганцев, угрозы тали­бов, теракты, новые виды оружия и экипировки войск коалиции… Ка­жется, молодое поколение о сего­дняшних событиях, натовских коммандос в …

Даты

14/10

1962
Начался «Кубинский ракетный кризис». Кеннеди в выступлении по радио заявляет, что СССР построил на Кубе ракетную базу. Он объявляет о начале морской блокады острова для предотвращения поставок на Кубу новых советских ракет …

13/10

13 октября
1960
Произошла первая авария ядерной установки (течь парогенератора ядерной энергоустановки) на атомной подводной лодке «К-8» в море. Экипаж с аварией справился, лодка самостоятельно вернулась на базу.
1944
Войска 2-го (генерал армии И.И. Масленников) и 3-го …

12/10

12 Октября
1982
Выведением на орбиту 3 космических аппаратов (Космос-1413, -1414, -1415) Военно-космические силы приступили к созданию космической навигационной системы второго поколения «Глонасс».
1967
Верховный Совет СССР принял Закон о всеобщей воинской обязанности, которым, в …

Медиа

Фото недели
 

Последние комментарии

  • Загрузка...
  • 12:29 12.29.12
    Автор:  admin
    Рубрика: Лента новостей,Лента новостей 2,Материалы,Новости

    BelArmy.by продолжает публикацию рассказа Евгения Лебедя «Мои полигоны».  Первая часть рассказа вызвала большой интерес у читателей нашего сайта её прочитали более 1000 человек. Вторая часть обещает быть не менее интересной …

    Встречи с родными

    Вот и вся учеба… а время шло к присяге. Мы жили, типа ходили на занятия, но сами с нетерпением ждали выходных, когда появлялась возможность увидеть близких. Ждали воскресенье. И родители приходили. Не ко всем, конечно, большинство к нам, гродненским ребятам. Ко многим приезжали из районов, но к другим не приезжали вовсе. Этому было свое объяснение – к ребятам из неблагополучных семей не приезжали никогда. Видимо, у их родителей есть дела поважнее родных сыновей. Их было жалко, еду мы делили со всеми, но дело-то далеко не в еде… Увидеть родного человека, пообщаться куда важнее куска мяса.

    Помню, как всего спустя два дня после призыва у нас было первое посещение: ко мне пришел папа с братом. Смеялись. Увидев меня в военной форме. Я ж перед армией больше 80 кг весил, когда по столовой первый раз шел, у меня бляха с ремня падала – не хватало ремня на всю окружность. И я же никогда не видел себя со стороны в военной форме. Заметьте, я говорю в военной форме, потому что военным в армии я так и не стал. По убеждениям и принципам. Меня заставили надеть эту камуфлированную оболочку, они изменили мою внешность, но не изменили меня изнутри. Я хотел остаться тем, кем я был до армии, и мне это удалось, хотя морально пытались сломать.

    И вот первая встреча с папой и братом. Шел по дорожке к КПП, улыбался, нормально разговаривал, держался бодро, но прощаться было тяжело. Самое страшное в армии осознавать, что кто-то уходит, а ты остаешься… Так уходили близкие, потом солдаты, которые служили полгода, потом комиссованные по болезням, дембеля и мы, годишники. Как бы не сдерживал эмоции, было трудно уходить назад в казарму, слезы выступали на глазах, но я же не подавал виду, иначе мне было бы стыдно. Родные все понимали, они сами все прошли, брат в том числе. Я сам помню, когда зимой 2003 года мы возвращались с присяги в Гродно, оставив его в Минске. Будто в горле комок застрял. Думали, лучше бы не было этих посещений, но проходила неделя и мы с нетерпением ждали воскресенья.

    Мои родители в первые полгода практически каждые выходные приходили ко мне, потом уже реже, так как я сам приходил домой, да и не было особой необходимости: все вопросы решали по телефону. Помню, как в одно из первых посещений мы стояли возле КПП, а парни из пехоты носилками таскали песок, что-то ровняли лопатами. Я тогда ужаснулся – почему они работают в выходной день? Сам послужил в мехбате и сам ответил на свои вопросы.

    Присяга

    Готовились как положено, учили текст, готовили форму. За два дня до присяги в часть приехала какая-то комиссия проверять занятия по боевой работе. Нас загнали на поле дураков (там где занимаются всякими бесполезными вещами: роют окопы, бегают с автоматами, маскируются). Заставили копать окопы, а потом лежать в них, пока комиссия не уедет. И ладно, что на дворе 15 декабря и нет снега, что лежать без того холодно на сырой земле, так еще ж испачкали боевую форму, в которой должны были принимать присягу, нам же парадную форму выдали аж через полгода…

    У кого после таких занятий форма была грязной – заставляли стирать. Когда я лежал в окопе, то постелил немного травы, поэтому форму не испачкал.

    Аккурат перед присягой попросился в наряд по роте. Мы втроем так решили сходить, Я, Серега Макалович и Саня Лаевский. Один хрен, рано или поздно поставят, так хоть с нормальными парнями проще, чем с дураками какими. Отстояли нормально, без косяков. Я по просьбе замполита писал торжественную речь, которую потом произнес с трибуны на присяге.

    И вот наступила суббота, 17 декабря. Его мы ждали не потому, что должны были принимать присягу, а потому, что шли в увольнение.

    С самого утра накрапывал дождь, тучи низко висели над землей. Стояли в парадных коробках, почти не шевелились, поэтому быстро замерзли. Вызывали по одному, принимали присягу, расписывались в ведомости, получали фото на память, фотографировались. Я потом с трибуны зачитал речь. Вариантов других не было. Мог отказаться, но тогда бы просто заставили. После митинга вся часть прошла торжественным маршем. За всю службу я два раза наблюдал за этим событием – первый раз на присягу 17 декабря, второй, за два дня до дембеля 15 ноября.

    Потом нас отпустили домой. Скажу, что ко мне пришли не только родные и друзья, но и коллеги по работе. Во время службы я поддерживал с ними тесные контакты, постоянно интересовался делами редакции, а они в свою очередь, узнавали, как проходит моя служба.

    Увольнение было самым плохим. Мама накануне моей присяги попала в больницу, какое тут может быть настроение. И самое плохое – это осознание того, что скоро нужно будет возвращаться назад. Эта мысль точила меня изнутри, я никак не мог отвлечься и избавиться от этого.

    Новый год в армии

    После присяги наша тихая жизнь резко изменилась. Забыли, что такое занятия, начались работы. Подходил Новый год. Подготовкой к нему и проведением занимался я, и то, как все прошло, я подробно написал в дневнике «За красной звездой». Не буду вдаваться в подробности, замечу, что все бойцы мысленно были дома, писали смс, звонили. Не было ощущения веселья, ребята сильно расстроились, что оказались в армии, а не в окружении любимых людей. Как мы не пытались расшевелить их конкурсами – ничего не получилось. Это был самый скучный Новый год в моей жизни и самый несвободный праздник. Хорошо, что он всего один в моей армейской службе.

    Новые заботы

    А 2 января нас разделили: почти всех моих хороших друзей забрали в Печи в учебный центр. Только успели друг с другом подружиться, как армейская судьба разлучила нас на полгода. Они укатили, а нас распределили по подразделениям. Я попал в минометную батарею. Как попал? Спрашивали, кто с высшим образованием, потом определяли в батарею. Тогда я не понимал, повезло мне или нет. Потом понял, что это не самый плохой вариант, главное было не попасть в пехоту. Кто начинал службу со мной в батарее? Андрей Амшей, Женя Зыль, Андрей Кунда. Эти люди впоследствии стали самыми верными друзьями, хоть первые двое прослужили всего полгода. Еще был Виталик Матович, Стас Козловский, Вася Насенник, Женя Сорока, Андрюха Лапатей, Паша Горбач (его в июне комиссовали по состоянию здоровья), Юра Хмелевский. Первое время водители были на сборах, а остальные жили в карантине в сводной роте до тех пор, пока не уйдут дембеля из мехбата. Мы ходили на занятия в парк, знакомились с минометом, мерзли на морозе ради показухи, чтобы все начальнички видели наши старания и труды.

    Когда не было занятий, нас гоняли на работы. На котельную, на чистку снега, в парк. Один раз я неудачно попал на работу к одному очкастому капитану, которому помогал заправлять топливом БПМ. Заправили около 20 штук по 600 литров в каждую. Это же январь был, замерзли сильно. Потом заставил нас опечатывать машины. Представьте: мороз, темнота, а мы без рукавиц втягиваем капроновую нитку в дырочки на холодном металле. Еще когда заправляли, капитан этот придурковатый солярой облил нашего Мазюка. Мы потом еще солярой воняли неделю, пока все не выветрилось. А шакалам этим все равно, лишь бы работа была сделана. С горем пополам опечатали как умели, так нет же, заставил переделывать, хотя так и не показал, как вообще это нужно делать. Так мы остались виноваты в халатном отношении к службе и ужин пропустили и замерзли вдобавок.

    Welcome to мехбат

    23 января мы перешли в подразделение. Закончился карантин, выпал снег, который мы убирали с плаца, в общем, работы было много. Началась рутина: долгие построения, работы, уборка расположения, наряды по роте и паркам.  Конечно, чувствовали давление со стороны старослужащих: их на этаже было много и с головой у них было не все в порядке. До конфликтов не доходило, но сказать, что жили мы мирно нельзя. У них проснулся инстинкт «разделяй и властвуй», что проявлялось нередко. Зато всю работу мы выполняли сообща, подстраховывали друг друга.

    От чего никак не могли спастись, так это от холода. Не помогали двойные одеяла, да и как может согреть одеяло, которому лет больше, чем среднему солдату? При температуре -20 выдали спальные мешки, стало теплее, но вылазить из них рано утром было подобно тому, что во дворе на снегу спишь. Одеваешься и бежишь на зарядку. Но как-то же привыкли…

    Боевые подруги

    Словил себя на мысли, что ничего не пишу о женщинах. Сначала расскажу о тех, кто служил у нас. Помню, на анкетировании был вопрос: что вас раздражает? Я долго думал и ответил: женщины в военной форме. И это так, ибо я считаю, что женщинам не место в армии. Категорично? Возможно. Одетые в форму, они теряют свою привлекательность. Надушатся сладкими духами и ходят по бригаде. Лишь медсестры оставляли надежду – они представляли собой девушек, которые по идее, должны были ждать нас там, на забором.

    Меня на гражданке никто не ждал… Никому не давал обещаний, их же никому не раздавал.  Наблюдал, как из-за девчонок ребята теряли голову, без устали звонили, спрашивали, где они и с кем. Их обманывали, но они все равно верили, что их ждут.

    Немногие дождутся, некоторые бросили парней еще на втором месяце службы. Другие ждали до конца и каждые выходные оккупировали КПП. Первых нужно простить, другим – поставить памятник. Не за верность… за терпение.

    «Будете ох…евать, позвоните…»

    Первым событием в мехбате стало оцепление. Причем эта «командировка» совпала с самыми сильными морозами. Поехали на Урале на полигон, бросили вещи, а потом еще с 9 до 11 вечера ездили по полигону в поисках места для установки палатки. Сильно замерзли и были уверены, что военную палатку поставить не сможем…

    Свет фар от Урала падает на нетронутую снежную поляну. Над нами звездное небо и мороз в 20 градусов. Закоченевшими руками доставали столбики, расстилали и натягивали покрытие, подвязывали канаты. Поставили, хотя никогда в жизни этого не делали. И не верили, что сможем.

    Поспали всего три часа. В 4 утра нас разбудили. Я посмотрел в окно: холодный-холодный свет фонарей парка, звездное небо и снег говорили о том, что на улице сильный мороз. Темнота, вышли на улицу, стоять на месте было невозможно. Сели в Урал, поехали. Выкидывали по двое человек на посты, нам со Стэном достался пятый.

    Я никогда не был в оцеплении, я ж не знаю, что мне нужно с собой. Еще на полигоне нам говорили, что «на постах все есть: и печка и дрова». Мы из темноты как увидели «и печку, и дрова», так поняли, что приехали сюда выживать. Посмотрите на фото, это наш пост, только уже в осеннюю пору. Сидеть в этом помещении невозможно, мы жгли костер прямо на улице, как и сейчас. Стэн отморозил палец на ноге, уже вечером его увезли на Фолюш, а еще два дня мы с Бычеком сидели на поляне и сторожили неизвестно что от неизвестно кого. Какая задача оцепления? Не пропускать посторонних на дороги, ведущие к войсковому стрельбищу, где стреляют. Мы контролировали шлагбаумы, но за три дня только какой-то полупьяный мужик на опеле, напичканном сигаретами, искал дорогу на границу. Мы его отправили туда, откуда приехал.

    Кстати, костер еле разожгли. Помог кусок резины. Он разгорелся и наши дрова заодно подпалил.

    Самым тяжелым был третий день оцепления. С утра – минус 28. По дороге на посты у нас сломалась машина. Нас с Бычеком вернули на полигон и сказали ждать возле парка. Огромную палатку дров мы вдвоем тащили еще до парка метров четыреста, потом оставили ее на улице, а сами зашли на контрольно-технический пункт (типа КПП проходная) погреться. Начали надевать валенки, но из-за мороза они не налазили. Пришлось валенки разрезать. Потом приехал МАЗ, сам комбат сопровождал нас на пост. Когда мы выгрузились, в темноте комбат спросил:

    - Телефон есть?

    - Ну… есть

    - Будете ох..евать, позвоните!

    Мы хоть и ох…ели от холода, но звонить не стали. Топили снег, потому что воды нам не дали. Потом этот снег сыграет со мной злую шутку в материале «Вечёрки». Хлеб разогревали на костре, но так и не разогрели. Резали его топором. Кстати, в последний день, когда мы с Бычеком оставили палатку дров на улице, кто-то украл у нас топор. Выронить по дороге и оставить в машине мы его не могли. Видно, какой-то прапорщик, увидев, топор на палатке, украл его, не подумав, что без топора нам будет сложно разжечь костер из сырых дров при низкой температуре. Вот так бывает. Оцепление закончилось, мы вернулись на Фолюш, холодная зима продолжалась.

    После этого в оцеплении я был еще два раза, причем за три недели до конца службы. И это все в течении одной недели, стояли один раз на пятом посту и один раз на втором.

    В карауле

    Шел я как-то в наряд по второму парку, еще не успел заступить, как позвонил командир и спросил, готов ли я ехать в караул по сопровождению грузов. Естественно, от возможности разнообразить службу и свалить с Фолюша хоть на пару дней я отказываться не стал.

    Тарас, я и Женя Зыль готовились три дня к караулу, собирали вещи, учили обязанности. Нас не привлекали ни на какие работы, не ставили в наряды. Потом вместе с нашим будущим командиром старшим лейтенантом Матешуком сели в МАЗ, доехали до Чеховщизны, откуда на железнодорожном составе поехали в деревню Красное, что в Молодеченском районе.

    Сами ехали в теплушке, это такой типа товарный вагон, в нем один угол отгорожен для караула: там печка, нары, полки и стол. Остальная часть вагона используется как склад для всяких досок, крупных дров, которые нужно рубать, умывальник и туалет. Дверь вагона постоянно открыта, чтобы она не захлопнулась, дверь подперли доской. Получился такой поручень. На него повесили несколько связанных брючных ремней, чтобы в случае отхода поезда схватиться рукой и быстро залезть в вагон.

    Нам не повезло с теплушкой: вагон был старый, на большой скорости ветер пронизывал все стены, а сама перегородка была сделана не из фанеры или других плотных материалов, а из какого-то легкого материала, типа ткани для парашюта и клеенки. В общем, ходуном ходила наша перегородка.

    Зато ехать было интересно, проезжали города и деревни. Ехали в Лососно под новым автомобильным мостом – частью общей объездной дороги. Я ж не видел мост на гражданке, его просто не построили, а сейчас был удивлен увиденным.

    На остановках поезда мы по очереди патрулировали состав, ходили вдоль платформ, на которые была погружена военная строительная техника: какие-то старые экскалаторы и замысловатые краны.

    На больших станциях стояли по несколько часов, в Молодечно провели около суток. Потом наш состав пригнали на распределительный пункт, а потом огородами какими-то пригнали в военную часть, где и закончилось наше путешествие. Мы закрыли вагон, забрали вещи и документы, а потом на электричке добрались до Молодечно. Оттуда поездом Минск-Гродно прибыли домой. Ехали в общем вагоне, а на нас смотрели, как на людей с другой планеты: небритые, чумазые, в бушлатах, пропитанных дымом. Жаль, что наша командировка так быстро закончилась. Хотелось бы еще летом в караул съездить, но наш старлей стал командиром батареи, а командиров в караулы отправлять не принято. Так этот караул и остался единственным в моей службе.

    Один день из жизни рядового Лебедя

    В канун 23 февраля мои коллеги из «Вечерки» решили написать о моей службе. Приехали в часть, поговорили, сфотографировали меня. Я рассказал все как есть, не жаловался, как потом меня обвинили, а просто рассказывал. Не думал, конечно, что в текст пойдет все, если бы перед публикацией материала я прочитал его, то, может, попросил бы что-то сгладить. Но репортаж был согласован с замполитом бригады. Все, что там было написано, перед выходом номера читал замполит.

    Размещаю текст, каким он вышел в газете.

    О чем говорят в армии

    22.02.2011

    Наталья Корнеева

    Один день из жизни рядового Лебедя

    «Об армии в «Вечёрке» знают не понаслышке. В 6-й отдельной гвардейской механизированной бригаде на Фолюше наш корреспондент Евгений Лебедь служит уже больше трех месяцев. За это время он познал суровый быт и строгую организацию процесса, о чем и пишет в свой солдатский дневник.

    Сменил перо на миномет

    …Последний раз я видела Женю на присяге. С тех пор он сильно похудел, бушлат, подпоясанный армейским ремнем, сидит свободно… Уверенной походкой, с улыбкой подходит к нам….

    — Как служится? — спрашиваю у него.

    — Привык. Недавно три дня был в выездном карауле. Вместе с другом сопровождал военную технику по Беларуси, — рассказал Женя.

    Командование разрешило показать оружие, которым пользуются солдаты. Лебедь снял бушлат, надел шапку (по уставу), принял упор лежа, взял автомат Калашникова и начал стрелять по светящимся мишеням.

    — Кстати, такие же мишени есть и на полигоне, правда, находятся они на расстоянии до 300 метров, — объяснил Женя. Кстати, после «карантина» наш журналист стал старшим наводчиком 2-го огневого взвода минометной батареи механизированного батальона.

    Жизнь по расписанию

    Каждый день в армии расписан по часам. Подъем в шесть (только в воскресенье на час позже), через 5–8 минут нужно быть на зарядке. Физически приходится много работать, особенно сейчас, когда выпало много снега. У каждого подразделения свой участок, который нужно поддерживать в чистоте. Каждый понедельник — строевая, подведение итогов прошлой недели и торжественный марш всех подразделений. Каждый четверг — банный день.

    — Работы, кроме занятий и боевой подготовки, хватает. Фура приедет — нужно ящики с боеприпасами разгружать. Однажды с напарником двадцать ящиков перетаскали, сильно вымотались. На прошлой неделе крупы разгружали, — говорит Женя.

    …В казарме хотя и просторно, но прохладно (говорят, так положено по уставу). Кровати аккуратно застланы. В тумбочке в верхнем ящике — бритвенный станок, зубная паста и щетка, крем, мыло. На нижней полке несколько книг и тетрадей для записей.

    — В школе не было времени читать, особенно белорусских авторов, поэтому решил здесь наверстать упущенное. Недавно прочитал «Хрыстос прызямлiўся ў Гароднi». Сейчас читаю Шамякина, — рассказывает Женя.

    Свободного времени у солдата немного — примерно час-полтора после ужина. За это время нужно успеть помыться, подшиться, поутюжиться. В девять вечера все собираются у телевизора и смотрят «Панораму». В десять — отбой.

    В еде, как говорит Женя, заметное постоянство: утром — гречневая каша или пшенка, на обед — обычно макароны, а вечером, как правило, картофельное пюре и рыба. Среди солдат даже поговорка родилась: рыбку съели — день прошел.

    — Время в армии тянется медленно, каждый солдат считает дни. К примеру, мой коллега завел книжечку, в которой зачеркивает каждый прожитый в армии день. Другие дырочки в календариках делают, — говорит Женя.

    Чтобы попить, топили снег

    Побывал Женя и в настоящих полевых условиях. По 12 часов на морозе стоял в лесу в оцеплении (охраняли от посторонних территорию, где шла боевая стрельба).

    — У меня был самый дальний пост. Чтобы согреться, ходил в будку, где стояла печка-буржуйка, жгли дрова. Из-за сильного мороза даже сухпай замерзал. Пить хотелось — топили снег.

    Женя признается: служить в армии сложно, но это закаляет.

    — Я научился терпеть, научился сострадать людям. В армии мы говорим об армии. Мне не хватает писем, новостей, информации.

    Недавно рядовому Лебедю сообщили приятную новость: в выходные его ждет первое увольнение».

    Вот так вот… В увольнение, конечно, я не пошел. Газета вышла в среду, 23 февраля. Утром, в 6.15 утра мы чистили снег возле КПП. К воротам подъехала машина заместителя комбрига. В руках у подполковника сквозь стекло я увидел логотип «Вечёрки» и понял, что дело плохо J… Стало четровски любопытно увидеть реакцию, и я ее ждал.

    Впрочем, ждал недолго, уже в 11 утра меня вызвал комбат и мы начали долгую безуспешную беседу. Каждый остался при своем мнении, до комбата я не достучался, переубедить этого упрямого человека не может никто. Говорил мне какую-то ерунду, что, мол, мы военные, буквально все воспринимаем, но твоя писанина нам смешна. Рядом с комбатом стоял зампотех и молча кивал каждому слову своего начальника. Еще тогда я понял, что это маленький офицеришка, не имеющий собственного мнения. На протяжении службы потом меня капитан подкалывал и вспоминал статью, но мне общаться с ним было противно. Я подумал про себя, чего ж вы так всполошились, раз такими героями себя считаете? Да и в глазах военных читался какой-то испуг, пусть и замаскированный. Обидело их то, что я про талый снег упомянул.

    Все закончилось ничем… комбат про тот разговор не вспоминал, хотя в июле снова попытался выставить меня дураком. Построили весь батальон, я стоял в первой шеренге, он увидел меня и вспомнил о выборах, которые должны были пройти аж в сентябре:

    - Лебедь, мне по…уй, под каким флагом ты живешь! Вернешься на дембель – хоть голым ходи по площади. Только попробуй до выборов в каких-нибудь акциях оппозиционных участвовать…

    И тогда и сейчас я не понял порыв комбата. Не понял, потому что не думал, что комбат такой недальновидный. Зачем мне себя дискредетировать и подставлять, зная, как они пасут меня? У меня хватит терпения дожить до дембеля, а потом разнести их. И повода им в армии я не дам.

    Не дал, да и они меня не трогали, а в армии я написал еще несколько заметок маленьких, но они были новостного характера. Мой блог прохудился без свежих материалов, замполит разрешил писать, но только после его ознакомления. Мне цензура была не нужна, ведь все равно не напишешь то, что хочешь. Я вел дневник тайно на компьютере своей батареи, ведь полгода восседал канцеляром. И после выхода на дембель мои записи благополучно перекочевали в блог.

    Чем еще занимались на Фолюше? Несколько раз ездили в составе почетного караула на похоронки. В городе умирал какой-нибудь ветеран, военный или заслуженное лицо, его похороны обязательно сопровождались салютным взводом (обычно 4 человека). Нашей задачей было стрелять холостыми патронами, как бы в дань памяти этому человеку. Понятно, что сама церемония носила трагический характер, но зато мы уезжали с Фолюша и меняли обстановку, пусть и ненадолго.

    «Миномет» — «Выстрел!..»

    С 16 марта по 6 апреля проходили наши первые учения. Поехали на полигон, проводили занятия, готовились к стрельбам. Не буду рассказывать конкретно, что мы делали на полигоне, остановлюсь на стрельбах, коих у нас было три.

    Первый раз стреляли из окопа с горы. «Воевали» на рассвете, над землей стоял густой туман, мы еле различали мишени, поставленные накануне. Первый выстрел получился неудачным. Как оказалось позже, это спасло жизнь витебским десантникам, которые самостоятельно с ночи проводили занятия за насыпью, перед которой и стояли наши мишени. Наш снаряд улетел слишком далеко, потому что мы переборщили с прицелом. Если бы все выставили верно, была велика вероятность того, что наша мина полетела в МАЗы с личным составом. В тумане мы ничего не видели, а они никому не сообщили о своем местонахождении. После выстрела колонна машин двинулась с места и покинула поле учений. К нам никто претензий не предъявлял, слава Богу, что все обошлось. А мне, почему-то, в ночь перед первыми стрельбами снилось, что я прыгаю с парашюта… Как там в народе говорят? Сон в руку…

    Последующие стрельбы мы проводили с закрытой огневой позиции, отстрелялись нормально.

    В общем, первые учения получились неплохими, чему-то научились, да и разнообразия больше, нежели все время на Фолюше сидеть.

    Вернулись на Фолюш, когда весна только наступала. Уже было тепло, перешли на летнюю форму одежды.

    Лазарет

    Приближалась середина моей службы, но ее встретил я в госпитале. Как я там оказался? Обо всем по порядку.

    Еще на карантине мне не повезло с берцами, которые выдавал старшина. Попались неудачные, быстро порвались, к тому же в сильные морозы я их возле костра расплавил немного. Значит, очень мне они ноги терли. Особенно, когда намокали. Неудобные были.

    Попал я в наряд по парку. Нужно было ходить по территории парка каждый час или каждые полчаса, в зависимости от маршрута. Ходили дождем, причем не сутки, а двое подряд. Снял нас подполковник, зам по вооружению, что один наш боец ему как следует доклад не сделал. За такую мелочь нас два дня ходить заставили. Мне пятки и так болели, на самих пятках появились язвочки, нога будто бы на десять гвоздей наступила. Кожа онемела, на пятки наступать я не мог. За строем не успевал. Пошел в медроту, там сказали ходить на процедуры и отпаривать ноги в растворе марганцовки. Сходил один день, на следующий попал в наряд по роте, хотя у меня было освобождение от нарядов. Никого это не волновало, поругался, но на тумбочке все равно стоял. И надо же такому случиться, что перед нарядом я побрился и, видимо, какую-то заразу с бритвой занес. На лице появились кровяные волдыри, причем количество их с каждым днем росло.

    После наряда я снова пошел в медроту. Медсестра, посмотрев на мои ноги, предложила госпитализацию. Деваться было некуда, да и незачем – ходить нормально я не мог, а бегать припрыжку за строем не хотелось.

    Лег я в медроту, отлежался, потом ходил на разные работы, помогал персоналу, ходил в тапочках, пятки постепенно заживали, но язвочки на лице, несмотря на то, что их несколько раз на день смазывали зеленкой и мазью, не проходили.

    Врачи посоветовались и решили направить меня в госпиталь. Там поставили диагноз «пиодермия» и положили в кожно-венерологическое отделение. Пролежал я там около десяти дней, ходил на процедуры, «светил» лицо кварцем и биоптронами. Бриться мне не разрешали, так и ходил со щетиной. Смотрел чемпионат мира по хоккею, да и привык уже ко всем, а все привыкли ко мне. Потом выписали, вернули на Фолюш, но жаль, что ребят наших, полугодишников, на дембель я так и не провел.

    С наряда – на дембель

    У нас в батарее Андрюха Амшей и Женя Зыль закончили военную кафедру и призвались на полгода. Поработали они на славу, даже за две недели до дембеля наше командование в мехбате не дало им отдохнуть и ставило в наряды по паркам через сутки.

    Оба должны были уходить 16 мая, но у Андрея что-то с документами напутали, и он ушел 15 числа. Причем стоял в наряде по парку, подметал бычки, готовился сдать территорию, как тут приехал наш командир батареи и повез его в казарму. Там собрал вещи – даже попрощаться не успел, так в боевой форме и уехал домой.

    Остальные дембеля ушли утром, причем, как мне потом Женя Зыль рассказал, их еще заставили листья какие-то сметать… Потом домой отпустили. Женя ко мне попрощаться в госпиталь приехал, я был очень удивлен, что их по-человечески домой отпустить не могут. Так и расстались.

    Продолжение следует …

    Похожие материалы

    Оставить комментарий