Люди

"Осколки «неизвестных» войн."

aaa

«Экспонатам приказано гово­рить» — под таким заголовком в позапрошлом номере «Спецназа» был опубликован материал о созда­нии уникальной экспозиции, кото­рая разместится в новом здании Белорусского государственного музея истории Великой Отече­ственной войны. Со страниц жур­нала организаторы экспозиции …

"Горячее сердце разведчика Юшкевича"

ush3

Вечернее июньское небо разорвалось тревожными всполохами. Минск бомбили весь следующий день – все началось с налета огромной армады более чем сорока вражеских самолетов. В считанные мгновения город превратился в огромный костер. После бомбежки полыхали дома, …

"Нужны врачеватели солдатских душ"

tq

АФГАНСКАЯ тема сегодня везде — в газетах, выпусках теленовостей, на сайтах. Выходки американских сол­дат, протесты афганцев, угрозы тали­бов, теракты, новые виды оружия и экипировки войск коалиции… Ка­жется, молодое поколение о сего­дняшних событиях, натовских коммандос в …

Даты

14/10

1962
Начался «Кубинский ракетный кризис». Кеннеди в выступлении по радио заявляет, что СССР построил на Кубе ракетную базу. Он объявляет о начале морской блокады острова для предотвращения поставок на Кубу новых советских ракет …

13/10

13 октября
1960
Произошла первая авария ядерной установки (течь парогенератора ядерной энергоустановки) на атомной подводной лодке «К-8» в море. Экипаж с аварией справился, лодка самостоятельно вернулась на базу.
1944
Войска 2-го (генерал армии И.И. Масленников) и 3-го …

12/10

12 Октября
1982
Выведением на орбиту 3 космических аппаратов (Космос-1413, -1414, -1415) Военно-космические силы приступили к созданию космической навигационной системы второго поколения «Глонасс».
1967
Верховный Совет СССР принял Закон о всеобщей воинской обязанности, которым, в …

Медиа

Фото недели
 

Последние комментарии

  • Загрузка...
  • 10:06 01.02.13
    Автор:  admin
    Рубрика: Лента новостей,Лента новостей 2,Материалы

    BelArmy.by публикует последнюю Евгения Лебедя «Мои полигоны». С первой и второй частью рассказа вы можете ознакомиться тут и тут.

    Другая жизнь

    Я вернулся из госпиталя утром, а в обед уже закапывал траншеи за котельной. Это, чтоб к труду привыкал быстрее. Вообще, всю работу в армии переделать невозможно. Помню картину, когда мы возвращались из парка и, внимание, увидели солдата, который ножовкой по металлу пилил столб. Или на плацу траву лопатами ссекали, чтобы она не росла в трещинах асфальта. Зимой снег прямоугольником складывали, потом лопатой его «бурили», чтобы он таял быстрее, а если какая комиссия ехала, на сугробы насыпали свежий белый снег. Весной и летом белили и чернили бордюры, перекапывали тропинки в лесу. Много всякой дурной работы делали, всего не вспомнишь.

    Зато на Фолюше людей стало больше, пришли молодые, вернулись наши парни из Печей. Мы переехали жить на 4 этаж, где лучше и спокойнее, меньше начальства ходит. Я постепенно начал заниматься канцелярскими делами: делал расписание занятий, рапорты на увольняемых, конспекты, характеристики и много другой бумажной работы. Постепенно втянулся и уже до самого дембеля стал канцеляром батареи. В наряды стал ходить только в случае нехватки людей, так, дневальным по этажу заступал несколько раз, убирать пришлось много, когда к приезду министра готовились, почти не спали.

    С другой стороны, в канцелярии мне нравилось. Конечно, кажется, что ничего там не делаешь, сидишь за компьютером, однако почти всегда была какая-то работа: журналы заполнить, расписание склеить, информацию в личные дела вписать. Бывало такое, что до середины ночи спать не ложился, или вставал в полчетвертого, чтобы успеть конспекты распечатать. С печатью проблемы были всегда. Краска в нашем принтере заканчивалась быстро, да и сам картридж быстро выходил из строя. Бегал по батальону, а потом и по другим казармам в поиске принтера, так могло продолжаться месяцами. Но работа делалась, нужные бумаги были готовы вовремя, в общем, как-то работали. Канцелярия стала вторым домом, только на построения из нее выходил, в расположении почти не находился.

    Так вот спустя полгода службы, начал заниматься хоть каким делом, да и время пошло быстрее. День за днем приближали к дембелю, наступила другая, а главное, теплая жизнь, ведь на дворе было уже лето.

    Парадная коробка

    Обычно я старался увиливать от разных праздников и маршей, ибо задолбают только тренировками по несколько часов на плацу. Военные же не понимают, что еще до праздника все натрут ноги и устанут, что никаким маршем идти не захочется. Но на День Независимости решил во что бы то ни стало поучаствовать в парадном расчете. В противном случае, ожидали наряды, наряды и еще раз наряды.

    Значит, выбрали 48 человек: это восемь колонн по шесть человек в каждой. Задача была – имитировать солдат военных лет: в касках, плащ-палатках, кирзовых сапогах и с ППШ в руках. Пистолет-пулемет весил три  с половиной килограмма, шлем стальной СШ-40, в просторечии «каска», весил 800 грамм.

    С этой экипировкой мы и тренировались проходить торжественным маршем, на каждом параде это можно наблюдать. Нужно было пройти в ногу, повернув голову к трибуне, где, принимая парад, должен находиться командующий войсками,.

    Тренировались-тренировались, ходили-ходили, сначала ничего не получалось, сбивали ногу, а спустя несколько дней шли нормально. Однако тренировки продолжились, один раз, накануне самого праздника поехали в город и один раз прошли по дороге – там, где и будет проходить сам парад.

    А 3 июля все произошло так быстро, что никто и почувствовать не успел «дух праздника». Мы не прошли – мы почти бежали перед трибуной. Неделя постоянных тренировок ради 30 секунд марша – вот цена нашего труда.

    Когда уходят дембеля

    Для дембелей, участвовавших в параде, прошедшее мероприятие стало последним в армейской службе, своеобразным дембельским аккордом. Потом, профилактики ради самых «опасных» ставили в наряды, чтобы они не напились. Некоторые до самого счастливого дня охраняли тумбочку.

    Уходить начали с 16 июля. Почти каждый день мехбат пустел, становилось тише. Уходили и наши ребята с минометной батареи, накануне их ухода на последней вечерней поверке мы решили исполнить «Демобилизацию» Сектора Газа. Офицеры в этой песне патриотических ноток не нашли, как только мы закончили во все горло орать песню и зашли на плац, капитан скомандовал:

    - Минометная батарея! Противник 50 метров по фронту, занять место и приготовиться в атаке!

    Значит, во всем этом бреду нам нужно было бежать врассыпную по плацу метров 20 и лечь на асфальт. Лежали и смеялись, пока капитан там что-то нам говорил. Ну, спели, ну полежали, развлеклись немного J.

    Помню, с этим капитаном снег зимой убирали, так он ясно поставил боевую задачу и бросил наш отряд в бой:

    - Нашу землю атаковал белый десант противника в количестве, до…уя, в общем снежинок! Боевая задача – ликвидировать белого врага и освободить занимаемую им территорию! Рота!.. К бою!.. (и с этими словами мы, скрестив лопаты бежим убирать снег, пока не нагребаем большую кучу и не останавливаемся).

    Наши дембеля ушли, на этажах стало тихо, да и людей, в общем-то было немного. У нас на 4 этаже ночевало 8 человек. Жаль, что уже на следующий день мы снова переехали на третий.

    А дальше потекла спокойная жизнь, мы ходили в увольнения, на работы, наряды – все как всегда. Нужна была какая-то встряска, и пришла она откуда не ждали.

    Здравствуй, ЗОК!

    Как-то на выходных пошли мы в увольнение. Когда нас отпускают из части – мы бежим в увольнение, а возвращаемся – ползем. Есть на Фолюше дом, он сразу на углу стоит, 153 номер, кажется. Там есть арка. Мы всегда через нее проходили, мой товарищ Андрей Валерьянович называл эту арку «порталом в другой мир». Идешь в увольнение, проходишь сквозь арку и окунаешься в городскую жизнь – жилые дома, дороги, детские площадки, а как возвращаешься – видишь часть, окруженную соснами – сразу настроение портится, и ветер какой-то холодный в лицо сразу дует.

    Вот так мы шли с Валерьяновичем из увольнения, думали, как бы так с Фолюша свалить куда на месяцок-другой.

    А в понедельник отбирали рабочую команду на Вишневец. Интересовались строительными специальностями. Получилось, что маляры, штукатуры и плиточники – все сержанты. Их вернули в строй, так как сержантам предстояли занятия по боевой работе. Выбрали тех, кто остался: 3 минометка, 4 первая рота, 1 разведка.

    Не могли поверить своему счастью, ехать в комадировку на Вишневец хотелось всем, а случайно выбрали нас.  Я, Серега Макалович, Андрей Кунда, Юра Хмелевский, он же Десант, он же Малый, Леха Ходас, Женя Стойлик, Андрей Нестерович и Вова Толстиков. Все рядовые, и только два-три человека что-то понимали в строительстве. Да дело было не в этом, нужно было сменить обстановку.

    Нас нормально встретили на Вишневце, половину отправили в штаб Западного оперативного командования, остальных оставили в помощь в парке. Нас прикомандировали к роте охраны.

    Каждый день ездили в штаб по улице Ленина, красили стены, другую работу выполняли. Нам нравилось отношение, старались все делать аккуратно. Правда, ремонтом  занимался всего неделю, потом перешел в отдел идеологической работы, где помогал офицерам готовиться к сентябрьскому юбилею. Об этом подробно написано в моем армейском дневнике.

    Пробыли мы на Вишневце пять недель, четыре раза были в увольнении. Хорошо было служить рядом с домом, «где все просто и знакомо». Я удивился, как в армии устав одинаковый, а служба разная. На Вишневце она без долгих построений, дурной работы и непонятных офицеров. Все четко и конкретно. Да и ребята служат другие, даже по манере разговора отличаются. Я не хочу сказать, что где-то хорошие, а где-то плохие, я констатитрую, что мы разные.

    На Вишневце я встретил 100 дней до дома, уже был август, мы с нетерпением ждали осень.

    Финишная прямая

    И осень наступила… Мы не были на Фолюше месяц, а листья уже окрасились в яркие цвета. Больше ничего не изменилось: те же люди, те же заботы. Мы дождались эту пору, которая привела нас к дембелю.

    Время пошло быстрее, что-то делали, готовились к полигону. За три недели я всего три раз был в наряде: один раз патрульным в парке был, лежали на траве целый день, потом патрульным по городку ходил (проспали всю ночь), наконец заступил в наряд по штабу (с недавних пор ввели и такой наряд для мехбата, хотя все время в такие наряды ходила рота охраны). Постоял возле ворот, пропускал машины, ничего особенного. Это был мой последний наряд, 23 сентября.

    Потом я ушел в отпуск, тянуть больше было нельзя, боялся, что могут обмануть. Наши уехали на полигон, а я сначала сходил в трехсуточное увольнение, потом не возвращался в часть, а сразу начался отпуск десять суток.

    Приехал из отпуска уже на полигон, в стрельбах не участвовал, потому что в боевые расчеты меня не записывали. В оцеплении был, за грибами ходил.

    Началась такая служба, ты должен быть с личным составом, но тебя не озадачивают и не трогают. Главное, чтобы ерундой не занимался, не бухал. Ну, а по этому вопросу я все решил еще давно, подставлять себя не хотелось.

    Осень была красивой, не очень холодной, но красивой, с обилием красок. На Фолюше по пути в столовую растет клен. Я за ним еще с прошлой зимы наблюдал: видел, как весной он распускался, потом зеленел, затем осень покрасила его в желтый цвет. Я ждал, когда на нем не останется листьев. Это будет означать, что пора домой.

    Я приезжал на Фолюш, будучи еще на полигоне – менял белье. На клене оставалось пару листьев, приехали с полигона – все, листва опала. Оставалось служить около трех недель.

    Вишневецкий сome back

    Пробыли на Фолюше три дня и с понедельника снова уехали на Вишневец. На этот раз в рабочую команду отправили дембелей, всех, кто увольняется в ноябре. Работали в парке и казармах, в штаб не ездили.  Нам не понравилось, в первый раз жилось и работалось проще. Дни тянулись, а мы ждали выходных. Пробыли мы в командировке две недели, пять человек, я в том числе, сходили в увольнение. Дома я встретил 25-летний юбилей. 9 ноября нас вернули на Фолюш.

    Домой!

    Счет пошел не на недели, а на дни и даже часы. Я продолжал работу в канцелярии, но ничего не хотелось делать. Последние выходные провалялись в казарме. В понедельник все как обычно – командирский день, суета, разборки, работы.

    В четверг состоялось официальное прощание увольняемых в запас. Помните, я писал, как увольняли полугодишников? На этот раз все прошло по армейским канонам. Вынесли Боевое Знамя, построили бригаду. Мы, дембеля, в парадной форме вышли из строя и построились возле трибуны. В нашу честь заиграл гимн, мимо нас проходила торжественным маршем бригада.

    Комбриг сказал речь, в которой упомянул полтора года службы, пожелал нам поступить в институты… Откровенно говоря, этот полковник был далеко от народа, и его все невзлюбили. За то, что останавливал солдат и рылся по карманам в поисках телефона. Неужели это и есть работа командира бригады? За то, что никого никогда не слушал и даже не пытался прислушиваться к своим замам, что подкрадывался под двери роты, приказывал дневальному молчать и не подавать команду «Смирно». Сам проходил в расположение и слушал, что говорит комбат.

    И даже сейчас, в торжественной обстановке, он не знает, кто стоит перед ним и сколько мы прослужили. Ему невдомек, что летом 2011 года набора в сухопутные войска не было, оттого и сдвинулись призывы. Уважать подчиненных и прислушиваться к ним хоть чуть-чуть необходимо. Или как он в последний день нашей службы здоровался в парке с МАЗом. Полковнику не понравилось, что машина стояла на дороге, хотя она никому не мешала.

    А еще он в баню приходил с фотоаппаратом… фотографировал, как бойцы одеваются, как валяются мочалки на крыше (их забрасывают дембеля после последней бани, моя тоже где-то высоко там лежит), снимал дощатый туалет на улице… Потом демонстрировал свои профессиональные навыки фоторепортера в клубе офицерам части. Зачем? Музыкантов обзывал бетховенами, потому что они, по его мнению,  тихо играли.

    Хорошо, что мы ушли вовремя. Находиться в таком окружении было бы сложно. Но мы же привыкли думать, анализировать. А когда поступки не имеют под собой основы, не знаешь, чего от человека ожидать.

    Утро наступило, оно не могло не наступить. Последнее утро в армии. В темноте заправил кровать с мыслью, что на ней скоро спать будет кто-то другой. Наступил дембель, и ничего не произошло. Ожидание этого дня оказалось важнее. Такое опустошение внутри, что мы просто не могли поверить, что все…

    Ведь этот день мы представляли себе с самого начала службы, он снился в самых лучших снах. Я уже будучи дома снил, как снова ухожу домой. Мне не снятся такие кошмары, как, меня снова в армию забирают, а как ухожу домой – часто. Может, я там оставил частичку себя?..

    Вернулись домой, а что дома?.. Целый год мой дом был там, среди сосен, в четырехэтажной казарме. Теперь я снова возвращаюсь туда, где должен быть. Дома ничего не изменилось, только родители немного сдали. Моя служба, впрочем как служба любого другого солдата добавляет родителям седых волос и бессонных ночей. Только родители ждали. Ждали всегда: из увольнения, ждали телефонных звонков, не оставляли телефон, чтобы не пропустить звонок. И я домой сразу пошел, не на пьянки с друзьями, а домой, хотя знал, что родители еще на работе. Дождался.

    Еще в первые месяцы службы, где-нибудь темным утром, во время зарядки на бегу я смотрел на жилые дома, стоящие в далеке, на свет городских фонарей и думал, что в жизни у меня будет самое огромное облегчение, когда я стану на учет в военкомате и выйду на улицу. Это произошло, но радости я не почувствовал: когда слишком долго чего-то ждешь, радость превращается в некоторую печаль.

    Жизнь не пошла по-другому, я быстро вернулся в профессию. Через день после ДМБ я вернулся на работу. Очень хотел скорее писать. Боялся, что будет трудно подбирать слова. Напрасно боялся… уже выпустили первый номер с моими материалами. Написал образно и остро, после такого перерыва голова не загружена штампами.

    Немного страшно… Потому что всю жизнь жил накануне чего-то. В садике знал, что следующим этапом станет школа, в школе готовился к университету или к армии. Закончил родной филфак, пошел в армию, вернулся, а дальше что? Целая жизнь, до конца. От этой мысли одновременно становится и радостно и страшно. Я стал свободным…

    Жизнь продолжается…

    Postcriptum

    Я не жалею, что прошел армейский путь. Стал солдатом не в возрасте молодого юнца, а в 24 года, с состоявшимися взглядами, профессией, мировоззрением. Меня не сломала, не изменила армия, я не стал жертвой каких-то чужих взглядов.  Считаю, что главное в армии – быть собой и остаться человеком. В какие бы ситуации не попадали- армия закончится рано или поздно, а кем станет человек? Ломаются судьбы, страдают люди. Все это из-за человеческого безразличия. В армии ты никому не нужен, кроме себя самого, и пусть у тебя будут самые лучшие командиры – они никогда не станут тебе родными людьми и не смогут помочь везде и во всем.

    Друзей мы себе выбираем, а в армии нужно уметь сживаться со всеми. Люди очень разные, в основном, это ребята из районов, дальних и деревень, которые в жизни-то ничего не видели, ни одной книжки не прочитали. Но им, как и другим хочется домой, в свои лесные деревни, старые дома, куда и хотеть-то нельзя… Не подумайте, что я их осуждаю, они такие, какие есть. С родителями пьющими или сидящими в тюрьме, с высшим образованием или восьмилеткой. Лишенные прав или лишенные их получить в ближайшее время за пьяную езду, стоящие на учете в инспекции по делам несовершеннолетних. С другой стороны, ребята из благополучных семей, с образованием, городской пропиской, дети юристов. Одни обижены на жизнь и готовы мстить за свои обиды, другие – состоятельные, и пришли в армию для самовыражения. И эти две противоположности типов людей сталкиваются в армии и вынуждены искать какие-то компромиссы, чтобы жить нормально. Следует обратить внимание, что в армии существует круговая порука – набедокурил кто-то один – страдают все. Представьте, вот один алкоголик напился, его споймали и наказали всех. Какое наказание? Лишение всех , а это 150 человек увольнения на месяц или больше.

    С таким товарищем проводится профилактическая беседа, и все, кто за него не пошел домой, внимательно смотрели ему в глаза и требовали объяснений. Как правило, этому человеку на всех наплевать и никакие объяснения на него не действуют.

    Пожалуй, невозможно вспомнить все интересные случаи, написал то, что сохранилось в памяти. Вот такой получилась моя служба. Осталась только форма и военный билет. Одежду я повесил в шкаф, на всякий случай, военный билет положил к документам.

    Я ставлю точку и продолжаю жить… уже без армии.

    Похожие материалы


    Комментарии (2)

    Оставить комментарий